Рецензии на работы

Когда военная стратегия встречается с политикой

М.С. Полянский*

Рецензия на книгу А.А. Кокошина «Выдающийся российский военный теоретик и военачальник Александр Андреевич Свечин. О его жизни, идеях, трудах и наследии для настоящего и будущего»

Рецензия посвящена выходу в свет нового фундаментального исследования академика РАН, 6-го секретаря Совета безопасности Российской Федерации А.А. Кокошина, в котором автор рассматривает жизненный путь и научное наследие крупного отечественного военачальника и военного теоретика Александра Андреевича Свечина. Подчеркнуты актуальность и практическая значимость рецензируемого труда, призванного привлечь внимание современных исследователей проблем военной и международной безопасности к многообразному и незаслуженно забытому идейно-теоретическому наследию А.А. Свечина. Специально рассмотрены комментарии А.А. Кокошина к таким ключевым для свечинской методологии проблемам, как взаимодействие военной стратегии и политики, стратегическая оборона, стратегическое решение.

_________ 

*  Полянский Михаил Семенович – доктор педагогических наук, профессор кафедры психологии Военного университета Министерства обороны Российской Федерации, вице-президент Межрегиональной общественной организации «Общественная академия национальной безопасности» (e-mail: Этот адрес электронной почты защищен от спам-ботов. У вас должен быть включен JavaScript для просмотра.).

Ключевые слова: А.А. Кокошин, А.А. Свечин, военная стратегия, военная теория, национальная безопасность, стратегическая оборона, стратегическое решение, экономический оптимум.

Данная статья представляет собой развернутую рецензию комментарий к работам академика РАН А.А. Кокошина, посвященным проблемам взаимоотношения и взаимодействия между политикой и военной стратегией.

        В предшествующие годы эти вопросы были рассмотрены в таких трудах А.А. Кокошина, как «В поисках выхода. Военно-политические аспекты международной безопасности» [Кокошин, 1989], «Армия и политика» [Кокошин, 1995], «Стратегическое управление» [Кокошин, 2003], «Политология и социология военной стратегии» [Кокошин, 2005] и др.

Важным поводом для возвращения к рассмотрению этих вопросов послужил выход в свет фундаментального труда А.А. Кокошина о таком замечательном отечественном военачальнике и военном теоретике, как Александр Андреевич Свечин [Кокошин, 2013а]. Появление этой книги один из крупнейших отечественных историков профессор О.А. Ржешевский обоснованно назвал «событием государственного значения» [Ржешевский, 2013].

В своей монографии академик А.А. Кокошин (в прошлом секретарь Совета безопасности РФ и первый заместитель министра обороны) системно и многопланово представил взгляды генерал-майора царской армии и комдива РККА А.А. Свечина на вопросы соотношения государственной внешней и внутренней политики и военной деятельности – вопросы, которые не потеряли своей актуальности и по сей день.

А.А. Свечин доказательно представлен не только как выдающийся военный теоретик и военный историк, но и как крупнейший политолог и социолог, чьи труды имеют, безусловно, большое значение для изучения политико-военных аспектов и современной системы мировой политики. При этом автор отмечает, что, несмотря на усилия целого ряда отечественных и зарубежных специалистов, идейно-теоретическое и методологическое наследие А.А. Свечина долгое время оставалось малоизвестным для многих из тех, кто призван профессионально заниматься вопросами внешней и военной политики [Кокошин, 2010а].

Военно-стратегические и политико-военные идеи, разработки А.А. Свечина глубоко проанализированы в книге с использованием таких его работ, как «Эволюция военного искусства», «История военного искусства», «Стратегия», «Искусство вождения полка», «Клаузевиц» и многих других, которые актуальны для современных военачальников, политиков, дипломатов, ученых и специалистов по военно-политическим и военно-стратегическим проблемам. В труде академика А.А. Кокошина рассказано о непростом жизненном пути военачальника и военного мыслителя, раскрыты методологические подходы свечинских исследований, а также исследованы взгляды А.А. Свечина на проблемы стратегической обороны как предпосылки для перехода в контрнаступление, а затем и в общее наступление для разгрома врага [Кокошин, 2013а].

Особый интерес представляет анализ А.А. Кокошиным взглядов А.А. Свечина на войну как составную часть политической борьбы. Военная стратегия рассмотрена при этом в контексте взаимодействия, с одной стороны, с политикой, с другой – с оперативным искусством (оператикой) и тактикой. Не обошел вниманием А.А. Свечин и идеологические факторы, отметив, что в политике, как и в вопросах войны и мира в целом, нельзя опираться только на патриотизм, патриотический подъем масс. А.А. Свечин полностью разделял высказывание К. Клаузевица о том, что «чистый патриотизм представляет сырой порох, и массы им не взрываются» [Свечин, 1927: 28]. Он подчеркивал, что патриотизм не может длительное время служить фактором, обеспечивающим успешное ведение войны, если хромает постановка военного дела, видны огрехи в системе государственного управления, фронтом и тылом руководят малокомпетентные люди. Названные недостатки, к сожалению, ярко проявились в России во время Первой мировой войны. Патриотический подъем в самом ее начале был значительным, однако быстро сошел на нет после серии поражений на фронте.

А.А. Свечин указывал на то, что политика является искусством управлять миллионными массами. Очень часто политикам приходится выжидать, отступать, избирать окольные пути и вести за собой при этом массы. В своей «Стратегии» А.А. Свечин выступил с идеей, что «господство правящего класса только тогда является прочным, когда он не слишком узко трактует свои интересы; гегемон, ведущий внешнюю политику, не может, не вызвав гибельного кризиса, жертвовать интересами общего исторического целого» [Свечин, 1927: 28].

А.А. Свечин, как показано в книге А.А. Кокошина, исходил из многопланового и многовекторного характера войны, которая, по его мнению, представляет собой не только арену действия вооруженных сил, но и арену экономического противоборства. Он призывал к предельно реалистичному, трезвому подходу при определении целей войны, в которых должен обязательно присутствовать экономический интерес. Экономическая цель войны достигается параллельно с реализацией военных целей путем нанесения ущерба экономическому потенциалу противника и расширения собственного «экономического базиса» [Кокошин, 2013а: 166]. Каждое государство, чтобы не быть застигнутым врасплох, должно уже в мирное время стремиться установить у себя известное согласование между своим хозяйственным развитием и экономическими предпосылками для успешного ведения войны, между «гражданской экономикой» и «военной экономикой». Такое согласование определяется А.А. Свечиным как «оптимум». Достижение оптимума – весьма непростая и в то же время весьма актуальная задача и для современной России. Решение этой задачи требует проявления и реализации политической воли, больших интеллектуальных усилий, серьезных фундаментальных и прикладных исследований [Кокошин, 2013а: 165].

Еще более важно, подчеркивал А.А. Свечин, адекватно формулировать политические цели войны. Это является первой обязанностью политического искусства по отношению к стратегии. Всякая цель должна быть строго согласована с имеющимися для ее достижения средствами, а политическая цель – отвечать возможностям ведения военных действий. Для соблюдения этого условия политик должен иметь правильное представление о соотношении своих сил с неприятельскими [Кокошин, 2013а: 166]. От определения политической цели войны в значительной степени зависит и то, что можно считать военной победой, как отмечал в ряде своих работ А.А. Кокошин [Кокошин, Сергеев, 1991; Кокошин, 2004: 4–6, 34, 38–39; 2013а: 66–67].

В этой связи А.А. Кокошин заключает, что военное командование имеет полное право требовать от государственного руководства как можно более четкого определения целей войны, иначе возникают большие проблемы во всей цепочке «стратегия – оперативное искусство (оператика) – тактика». Именно при недостаточно четких политических формулировках стратегия получает основания для «эмансипации» от политики [Кокошин, 2005; 2013а: 170].

А.А. Свечин предостерегал от такой «эмансипации», хотя и признавал возможность гибельного влияния «гнилой политики» на стратегию. Стратегия, писал он, естественно стремится эмансипироваться от плохой политики, но без политики, в безвоздушном пространстве, она существовать не может, поскольку обречена расплачиваться за все «грехи» политики. Указывая на доминирующую роль политики по отношению к военной стратегии, А.А. Свечин отмечал, что как тактика является продолжением оперативного искусства и оперативное искусство – стратегии, так и стратегия является продолжением, частью политики. Именно в силу этого он считал, что изучение военной стратегии должно быть прежде всего частью социологии [Кокошин, 2005: 35]. Тем самым, как заключает А.А. Кокошин, А.А. Свечин шел дальше канонической формулы К. Клаузевица «война есть только продолжение политики другими средствами» [Кокошин, 2005: 50; 2013а: 160]. Он пытался донести до своих современников мысль, что политическая деятельность не прекращается во время войны – война является лишь одной из частей политической борьбы. Внешние и гражданские войны не представляют собой чего-либо самодовлеющего, а образуют только часть непрерывного политического взаимодействия человеческих группировок.

В свете всего сказанного, отмечает А.А. Кокошин, понятно особое внимание, которое А.А. Свечин уделял проблеме предвидения облика грядущих войн, без чего невозможно правильно определить приоритеты военного строительства и мобилизационной подготовки экономики. А.А. Свечин пытался в 1930-е годы спрогнозировать характер военных столкновений, в которые мог бы быть вовлечен СССР. По мнению А.А. Свечина, будущая война для Советского Союза должна была стать делом тяжелым и, скорее всего, принять затяжной характер, потребовав мобилизации огромных ресурсов. В книге А.А. Кокошина отмечена прозорливость ряда конкретных предвидений А.А. Свечина, касающихся, в частности, географии размещения производительных сил СССР с учетом военно-стратегического фактора. Он предостерегал от концентрации промышленности и населения в Ленинграде, так как опасался, что город может быть отрезан от остальной территории Советского Союза.

В 1930 г. А.А. Свечин также предвидел, что авиация в будущей войне будет играть роль, принципиально отличную от ее роли в Первой мировой войне. Тогда, как отмечал А.А. Свечин, «авиация еще являлась только придатком к сухопутным и морским вооруженным силам», но уже спустя десятилетие наметилась новая тенденция: авиация стала превращаться в «могущественное орудие войны» и «существенный элемент военного искусства» [Свечин, 1930; Кокошин, 2013а].

А.А. Кокошин подчеркивает, что, говоря о будущей войне, А.А. Свечин особое внимание уделял анализу соотношения между наступлением и обороной в стратегическом масштабе. Он последовательно указывал на выгоды оборонительной стратегии, на те ее стороны, которые не привлекали внимания многих его современников, как в СССР, так и на Западе. Например, в «Эволюции военного искусства» А.А. Свечин указывал: «Оборона в стратегии имеет возможность использовать рубежи и глубину театра, что заставляет наступающего противника тратить силы на закрепление пространства и тратить время на его прохождение, а всякий выигрыш во времени – новый плюс для обороны. Обороняющийся жнет и там, где не сеял <…>, так как наступление часто останавливается фальшивыми данными разведки, страхом, инертностью» [Кокошин, 2013а: 323]. На данные размышления и выводы А.А. Свечина, пишет А.А. Кокошин, безусловное влияние оказали работы К. Клаузевица – как его основного труда «О войне», так и книги «1812 год», с которыми А.А. Свечин ознакомился очень детально [Кокошин, 2013а: 323].

При этом А.А. Кокошин обращает внимание на то, что А.А. Свечин, отстаивая свою идею стратегической обороны в первой фазе будущей большой войны на западе Советского Союза, не уповал исключительно на обширность пространств нашей страны, на ее бездорожье и суровую зиму. Наоборот, он прямо предупреждал об опасности иллюзий относительно тех возможностей, которые предоставляют нам территория и суровость климата. В 1924 г. он писал о том, что советская власть получила от старого режима сложное наследство, в том числе «пуховую перину» в виде мыслей о бесконечности русской территории, дающей широкое поле для отступлений, о неуязвимости для внешнего врага политического центра, о русской зиме, которая остановит всякое вторжение [Кокошин, 2013а: 345].

К сожалению, накануне Великой Отечественной войны 1941–1945 гг. для советского политического руководства и высшего военного командования было характерно игнорирование важности обороны в стратегическом масштабе. По приводимому А.А. Кокошиным свидетельству маршала Советского Союза А.М. Василевского, И.В. Сталин смог овладеть методами и формами «руководства вооруженной борьбой по-новому <…> лишь в ходе сражения на Курской дуге» [Василевский, 1974: 127]. Именно Орловско-Курская операция лета 1943 г., которая принесла Красной армии победу стратегической важности, стала наглядным примером эффективности сознательной, заранее спланированной, материально и идеологически обеспеченной обороны [Кокошин, Ларионов, 1987].

В последние годы, отмечает А.А. Кокошин, в литературе по военно-историческим проблемам активно обсуждается вопрос о превентивных (упреждающих) действиях Красной армии в июне 1941 г. как гипотетической альтернативе оборонительной стратегии, на которой настаивали А.А. Свечин, А.А. Незнамов, А.И. Верховский [Кокошин, 1995: 176–179]. Например, генерал армии М.А. Гареев пишет: «Со всей определенностью можно сказать, что, начиная первыми военные действия, войска Красной Армии не понесли бы столь больших потерь, особенно в авиации, действовали бы более организованно, чем это удалось в июне–июле 1941 г. И даже в случае неудачных наступательных операций и встречных сражений имели бы возможность в более благоприятных условиях переходить к обороне. Противник лишился бы возможности нанесения внезапных ошеломляющих ударов» [Гареев, 1994: 100].

М.А. Гареев считает, что «наиболее благоприятный момент для нанесения упреждающего удара по германской армии был в мае–июне 1940 года, когда шли военные действия против Франции» [Гареев, 1994: 100]. Однако в тот момент, отмечает А.А. Кокошин, партийно-государственное руководство и высшее военное командование СССР приходили в себя после тяжелых последствий Советско-финской войны, в которой значительная часть участвовавших советских войск продемонстрировала низкую дееспособность на всех уровнях – от рядового бойца до командармов и наркома. Советское руководство не предполагало, что вермахт сможет так быстро разгромить Францию и ее союзников. Германское командование, напротив, в полной мере использовало полученные в результате ошеломляющей по своей быстроте победы над Францией ресурсы в войне против Советского Союза [Кокошин, 2013а].

Ключевое место в свечинской «науке управлять» принадлежит понятию «стратегическое решение». В труде А.А. Кокошина приведено следующее высказывание А.А. Свечина: «Стратегическое решение заключается, по преимуществу, в постановке промежуточной цели, которая явилась бы кратчайшим логическим звеном на пути к конечной цели и в то же время отвечала бы средствам, имеющимся для достижения последней» [Свечин, 1927: 244]. Особенное значение в разработке и принятии стратегического решения А.А. Свечин, много лет проработавший в Разведуправлении РККА и дослужившийся там до звания комдива, придавал разведке, прежде всего ее аналитическим, исследовательским аспектам [Кокошин, 2013а: 169–170]. По А.А. Свечину, изучить неприятельскую армию означает в первую очередь уяснить, что она будет делать в критический момент [Кокошин, 2013а: 393]. Эти идеи созвучны собственной позиции А.А. Кокошина, который в целом ряде своих трудов большое внимание уделил роли разведки в обеспечении принятия стратегических решений [Кокошин, 2002; 2003: 84–120; 2010b; 2013b: 94–141].

А.А. Кокошин подчеркивает, что существует несколько ситуаций, в которых принимаются стратегические решения: в мирное время в относительно спокойной военно-политической обстановке, в момент возникновения острого кризиса, в явно предвоенный период, когда дело уже почти наверняка идет к войне, но пушки еще не заговорили, и, наконец, собственно в ситуации военного времени.

Ключевую роль, отмечает А.А. Кокошин, практически всегда играют стратегические решения высшего политического руководства. К ним относятся: определение основных военных угроз национальной безопасности страны и их соотношения с другими видами угроз; определение вероятных противников и желаемых союзников и партнеров, согласование глубины союзнических и партнерских отношений (на практике это координация военно-стратегических действий и военно-экономической политики на случай войны) и т.д. [Кокошин, 2003: 15].

Как справедливо пишет в своем труде А.А. Кокошин, А.А. Свечин сформулировал одну из важнейших заповедей не только для стратегии, но и для любого руководителя: «Непреклонная воля выражается не в сохранении раз взятого направления, а в том, чтобы ни на одну минуту не упускать конечной цели» [Свечин, 1927: 244].

А.А. Кокошин убедительно показал, что А.А. Свечин был не только выдающимся ученым и военным теоретиком, но и подлинным патриотом своей страны. Разработанные им методологические подходы к изучению политико-военных и военно-стратегических проблем сохраняют актуальность и по сей день. Однако до настоящего времени богатое и многообразное научное наследие А.А. Свечина оставалось незаслуженно забытым, обойденным вниманием отечественных ученых, гражданских и военных специалистов, занимающихся проблемами национальной безопасности. И данный капитальный труд А.А. Кокошина может стать важным шагом на пути к пусть и запоздалому, но от этого не менее важному признанию заслуг советского военачальника – Александра Андреевича Свечина.

Война как объект междисциплинарного анализа

В.А. Золотарёв*

Рецензия на книгу академика РАН А.А. Кокошина «Вопросы прикладной теории войны»**

Рецензия посвящена новому фундаментальному труду академика РАН, 6-го секретаря Совета безопасности Российской Федерации А.А. Кокошина. В центре внимания представленной работы оказался широкий спектр различных теоретических и прикладных аспектов проблематики войны и мира. Среди достоинств монографии рецензент отмечает глубину и оригинальность авторских выводов, основанных на внимательном изучении как классических трудов, посвященных военному искусству, так и новейших исследований ведущих военных теоретиков; ее ярко выраженный междисциплинарный характер. В частности, рецензент подчеркивает, что, обращаясь к рассмотрению проблем влияния технологических параметров на развитие военного дела, феноменов гибридной войны и сдерживания, автор в равной мере уделяет внимание и объективным, и субъективным факторам. Высоко оценивает рецензент и выводы А.А. Кокошина относительно современных тенденций развития и новых форм военного противоборства на международной арене, среди которых особого внимания заслуживают увеличение числа и расширение географического ареала локальных вооруженных конфликтов, наблюдаемый повсеместно рост ассигнований на военные нужды, бурное развитие перспективных военных технологий. В теоретическом осмыслении этих тенденций и поиске оптимального ответа на порождаемые ими вызовы национальной безопасности, как подчеркивает А.А. Кокошин, важную роль может сыграть обращение к трудам классиков военной науки. Рецензент заключает, что рассматриваемая работа является важным вкладом в развитие теоретических исследований войны как особого политического и социального феномена, и выражает надежду на то, что выход

___________

* Владимир Антонович Золотарёв — доктор исторических наук, доктор юридических наук, профессор, генерал-майор в отставке, главный научный сотрудник факультета мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова (e-mail: dekanat@ fmp.msu.ru).

** Кокошин А.А. Вопросы прикладной теории войны. М.: ИД ВШЭ, 2019.

в свет новой монографии А.А. Кокошина даст импульс к появлению других отечественных разработок по этой проблематике.

           Ключевые слова: война, теория войны, национальная безопасность, военное планирование, сдерживание, стратегическая стабильность, гибридные войны, «туман войны», «интегральный полководец», «лестница эскалации».

          Выход в свет нового фундаментального труда академика РАН А.А. Кокошина «Вопросы прикладной теории войны» стал крупным событием в научной жизни нашей страны применительно к изучению важнейших вопросов войны и мира, военно-политических проблем международной безопасности.

С самого начала хотелось бы выделить несколько ключевых особенностей рассматриваемой монографии.

Бесспорным ее достоинством следует признать стремление автора к многоплановому осмыслению всего комплекса ключевых актуальных трендов развития военно-политической сферы. Работа носит одновременно и теоретический, и прикладной характер, она отражает богатейший опыт научной и практической деятельности А.А. Кокошина, занимавшего в прошлом посты первого заместителя министра обороны, секретаря Совета обороны, секретаря Совета безопасности Российской Федерации.

Характерно для рецензируемой монографии также использование весьма значительного числа самых разнообразных источников информации. Это подчеркивает междисциплинарность труда, что в целом является особенностью научного почерка А.А. Кокошина, прошедшего как естественно-научную (инженерную), так и общественно-научную подготовку.

Большое внимание в рецензируемом труде, как и в ряде своих предыдущих крупных работ, хорошо известных отечественным специалистам[1], А.А. Кокошин обоснованно уделил проблеме войны «как продолжения политики иными средствами» и соотношению политики и военной стратегии (с. 9).

При рассмотрении кейсов, иллюстрирующих теоретические положения, автор с большим знанием дела обращается к примерам развития вооруженных сил Соединенных Штатов Америки, Китайской Народной Республики и Российской Федерации (с. 165–180). Выбор США обусловлен, помимо пока еще присущего им лидерства в Евро-Атлантической региональной подсистеме, их огромными усилиями в военной сфере, значительным опытом использования вооруженных сил как в боевых условиях (в частности, в Ираке и Афганистане), так и в мирное время. Вместе с тем в будущем было бы также небезынтересно изучить опыт вооруженных сил других ведущих держав Запада (в первую очередь Великобритании, Франции и Германии), особенно в рамках борьбы с международным терроризмом и содействия воссозданию сектора безопасности в государствах, затронутых вооруженным конфликтом.

Рассматривая пример КНР, А.А. Кокошин обоснованно указывает на то, что Китай обладает уникальными по общемировым меркам традициями стратегической культуры, зачатки которой формировались еще в середине I тыс. до н.э. В этом плане особенно важным представляется обращение автора к теоретическому наследию Сунь Цзы, которое тщательно изучают не только в Китае, но и во многих других странах, особенно в США. Интересна при этом оценка реальной степени преемственности стратегической культуры КНР. Внимание академика А.А. Кокошина к военной мысли и военной политике Китая обусловлено бурным развитием вооруженных сил Поднебесной в рамках кульминационной фазы перспективной военной реформы, о которой с большим знанием дела пишет автор монографии, обобщая оценки, представленные в более ранних трудах[2].

В отношении России А.А. Кокошин подчеркивает, что вопрос об обеспечении должного уровня обороноспособности всегда был органичной и важнейшей частью политики национальной безопасности страны. В настоящий момент Вооруженные Силы Российской Федерации переживают период подъема, что подтверждается их успешным опытом антитеррористической борьбы в Сирии, военно-тренировочной деятельностью, активным ростом технической оснащенности и резким повышением интереса общества к вопросам обороны.

Автор выстраивает свою работу (главы 1 и 2) на основе глубокого анализа трудов ведущих отечественных военных теоретиков (А.А. Свечина[3], В.К. Триандафилова, В.Д. Соколовского, М.А. Гареева, И.С. Даниленко и др.) и военачальников, включая нынешнего начальника Генерального штаба ВС РФ генерала армии В.В. Герасимова и др. Оправдано использование А.А. Кокошиным и теоретического наследия Г. Гроция, Т. Гоббса, К. Клаузевица, Ф. Энгельса, Мао Цзэдуна.

Обобщая различные исторические и теоретические исследования, А.А. Кокошин выделяет следующие компоненты теории войны:

·             война как состояние общества и состояние определенного сегмента системы мировой политики;

·             война как столкновение двух (или более) государственно-политических структур (или негосударственных структур, сил);

·             война как сфера неопределенного, недостоверного;

·             война как задача управления (политическое и военно-стратегическое руководство/управление) (с. 9).

А.А. Кокошин при этом подчеркивает: «Очевидно, что отмеченными выше компонентами не исчерпываются все параметры войны как сложного, многомерного социального явления, которому принадлежит чрезвычайно важное место в общественной жизни» (с. 9).

В главе 3, посвященной изучению широкого круга вопросов, связанных с воздействием развития технологий на проблемы ведения войны и эволюцию военного искусства, А.А. Кокошин обращает должное внимание на опыт «холодной войны», что представляется полностью оправданным, учитывая масштаб данного конфликта, а также возвращение отношений Запада и России к парадигме, характерной для той эпохи. Автор показывает важный феномен неизбирательности применения оружия массового уничтожения (ОМУ), а также резкое возрастание доли и масштаба потерь среди гражданского населения в вооруженных и военных конфликтах с начала XXI в. (с. 59). В этой связи автор исследует вопросы сокращения потерь среди гражданского населения за счет активного использования новых технических средств.

В своем новом труде А.А. Кокошин дает также развернутую трактовку феномена гибридной войны (глава 4), показывая ее сущность, особенности целеполагания, вариативность и масштаб использования конкретных инструментов (идеологических, информационных, политико-дипломатических, военных, экономических) в зависимости от хода конфликта и степени достижения поставленных целей. Очевидно, что проблематика гибридной войны и в теоретическом, и в прикладном плане нуждается в дальнейшей разработке силами как военных, так и гражданских ученых и специалистов в направлениях, намеченных в данном труде А.А. Кокошина.

Представляется важным его замечание о том, что наибольшего внимания заслуживает интерпретация гибридной войны, предполагающая применение вооруженного насилия ниже определенного порога, переход которого уже приводит к ограниченной (локальной) обычной войне (с. 108).

А.А. Кокошин подробно освещает проблемы соотношения политических и собственно военных целей войны (глава 5), при этом совершенно обоснованно акцентируя аспекты, связанные с учетом различных нематериальных, идеологических факторов, которые зачастую носят иррациональный характер (с. 130–141).

Продолжая эту мысль, в главе 6 автор уделяет особое внимание вопросам общественного восприятия состояния войны (с. 145–155). А.А. Кокошин рассматривает круг акторов, которые являются участниками войн и вооруженных конфликтов в современных мирополитических реалиях. В этой связи нельзя не обратить внимание на усложнение процессов урегулирования таких конфликтов, а также на прямую связь между увеличением их продолжительности и ростом масштабов их интернационализации.

Прекрасным примером узнаваемого авторского подхода А.А. Кокошина, ключевая черта которого — ярко выраженная междисциплинарность, может служить глава 7, в которой автор обращается к изучению таких феноменов, как стратегическая культура и сдерживание. В рецензируемой монографии содержится их комплексный анализ, в равной степени учитывающий роль объективных (связанных, в частности, с развитием новейших военных технологий) и субъективных (морально-психологических) факторов.

В заключительных главах монографии (главы 8 и 9) А.А. Кокошин обоснованно останавливается на вопросах управления войсками в современных войнах, а также на сложностях политико-военного прогнозирования, подчеркивает высокую степень неопределенности в этой сфере. В этой связи автор успешно пытается создать собирательный портрет современного военачальника, отталкиваясь от концепции «интегрального полководца», разработанной А.А. Свечиным еще в 1930-х годах (с. 223).

Заслуживает внимания обращение А.А. Кокошина к таким практически забытым понятиям, как «трение войны» и «туман войны» (с. 186–193). Эти два феномена являются важными компонентами учения К. Клаузевица о войне, многие элементы которого не устаревают и по сей день, но, к сожалению, очень редко попадают в фокус внимания отечественных авторов военно-научных трудов.

В главе «Война как задача управления» (глава 9) наиболее интересна смелая попытка А.А. Кокошина представить — по словам автора, «в качестве одного из рабочих вариантов» (с. 221) — «лестницу эскалации» конфликта с применением вооруженного насилия. Эта тема особенно важна в условиях обострения противоречий между США и Россией, а также между США и КНР, когда эскалация может произойти и по иррациональным причинам. Безусловно, изучение различных вариантов «лестницы эскалации» должно находиться в фокусе внимания гражданских и военных ученых, которым следует работать в тесном взаимодействии с практиками.

В целом труд А.А. Кокошина позволяет структурировать методологические подходы к изучению теории войны, а также выделить несколько важнейших трендов, характеризующих развитие военного дела на современном этапе мирового развития.

А.А. Кокошин справедливо обращает внимание на то, что сначала XXI в. вновь наблюдается тенденция к повышению значимости фактора силы в мирополитических процессах. Это происходит несмотря на рост взаимозависимости между государствами и сохраняющееся значение такого ограничителя применения военной силы, как ядерное оружие с его многочисленными поражающими факторами, вторичными и третичными последствиями использования, и проявляется несколькими тенденциями.

Первая из них — это рост числа и расширение географического ареала локальных вооруженных конфликтов, что сопровождается резким увеличением количества комбатантов на региональном и глобальном уровнях, в том числе в составе незаконных вооруженных формирований. При этом возможности национальных государств и созданных ими военно-политических блоков, особенно в случае со странами и институтами Евро-Атлантического сообщества, контролировать ситуацию серьезно сокращаются. Это проявляется, в частности, в сложности поддержания режима нераспространения ОМУ и особенно противодействия нелегальному обороту конвенциональных вооружений и боеприпасов в мире, прежде всего в нестабильных государствах.

Вторая тенденция — это демонстрируемая рядом ведущих государств мира готовность к наращиванию военной мощи. Особенно отчетливо данный тренд проявляется сегодня в США в условиях ухудшения стратегических отношений с Россией. Указанная тенденция обусловлена также теми сложностями, с которыми приходится сталкиваться Евро-Атлантическому сообществу в ходе противодействия разноплановым, но развивающимся параллельно вызовам, порождаемым нестабильными государствами Африки и Азии. В этих условиях значительные усилия по укреплению своей обороноспособности приходится прилагать и России. Но, как неоднократно заявлял президент Российской Федерации В.В. Путин, наша страна не должна позволить втянуть себя в новую гонку вооружений[4].

Вместе с тем в условиях нарастания напряженности в рамках других региональных подсистем (в частности, ужесточения противостояния между Исламской Республикой Иран и Королевством Саудовская Аравия) количественный рост вооруженных сил будет с высокой долей вероятности характерен и для «великих», и для «малых» держав за пределами Европы, в первую очередь в Азии.

Третья значимая тенденция, на которую акцентированно обращает внимание академик А.А. Кокошин, — это бурное развитие новых военных технологий. Речь идет как о создании широкой линейки образцов техники, основанной в том числе на использовании возможностей искусственного интеллекта, так и о глубокой модернизации средств, предназначенных для людей-бойцов.

А.А. Кокошин обоснованно пишет о том, что в этой связи особое значение приобретают вопросы переосмысления военной теории, эффективности задействования как отдельных солдат и мелких подразделений, так и военно-политических ресурсов в целом.

Подводя итог, следует еще раз подчеркнуть, что интерес к феномену войны резко возрос как в России, так и за рубежом. В этой связи нет никаких сомнений в том, что новая монография А.А. Кокошина будет встречена с большим интересом соответствующей аудиторией. Публикация этого глубокого и оригинального научного труда вносит заметный вклад в изучение теоретических и прикладных вопросов войны. Работу отличают наличие четкой методологической базы, опирающейся на ясно сформулированный понятийный аппарат, и стремление вписать проблемы войны в общеполитический контекст. Хотелось бы надеяться, что выход в свет новой монографии академика А.А. Кокошина даст импульс к появлению и других отечественных разработок по этой важной и все еще недостаточно изученной проблематике.