Научные труды и Публикации
А.А. Кокошин. О системе "предъядерного сдерживания" в оборонной политике России (в 2003 г.)
В России в последнее десятилетие ядерному оружию оправданно придавалась возрастающая оборонная и политическая роль...
Альтернативы ядерному сдерживанию в системе международных отношений нет, однако к нему нельзя относиться как к чему-то неизменному, данному. В этой сфере происходят динамичные изменения, которые необходимо не просто учитывать, но и осуществлять нам самим, опираясь на собственный и зарубежный опыт, на новейшие тенденции в развитии военного дела, в средствах ведения вооруженной борьбы.
Одной из важнейших тенденций 90-х годов, нашедших отражение в нынешней военной доктрине России, является фактически "понижение порога" при применении ядерного оружия в случае крупной военной угрозы России, ее жизненно важным интересам. В утвержденных Президентом Б.Н. Ельциным в марте 1999 г. "Основных положениях политики Российской Федерации в области ядерного сдерживания" отмечалось, что применение ядерного оружия допускается только в качестве крайней меры пресечения критических угроз национальной безопасности России и ее союзников, когда все иные меры не смогли этой угрозы устранить. При этом ядерное оружие может быть применено в случае вторжения на ее территорию или другого нападения на Российскую Федерацию, нападения на союзников России или на государство, с которым она имеет обязательства в отношении взаимной безопасности (без оговорок, с применением или без применения ядерного оружия). То есть спектр ситуаций, когда может быть применено ядерное оружие, выглядит ядерной политике СССР, провозгласившего (вслед за КНР) политику неприменения первым ядерного оружия.
Понижение "ядерного порога" в российской военной доктрине обусловлено во многом слабостью сил общего назначения России в условиях нарастания военно-политической неопределенности в мире, явного увеличения роли военной составляющей национальной безопасности.
Многие специалисты и политические деятели обоснованно подвергают сомнению однозначность "понижения ядерного порога". Отмечается, что в результате этого все менее убедительной может быть угроза применения ядерных средств, пусть даже сугубо выборочным порядком, не по реальным целям, а где-нибудь в пустыне, лишь для "демонстрации решимости" к его применению и т.п.
Проблема убедительности (кредитоспособности) сдерживания при понижении "ядерного порога" как во взаимоотношениях с ядерными, так и безъядерными государствами с направленностью сдерживания по "всем азимутам" требует рассмотрения и других дополнительных мер по повышению убедительности сдерживания и соответственно его эффективности.
Такие возможности лежат в том числе в сфере развития и возможного применения высокоточного дальнобойного оружия различных видов и типов с обычными боеприпасами, включая повышенной мощности, с использованием, прежде всего в качестве платформ как подводных, так и надводных боевых кораблей, а также бомбардировочной авиации большой дальности ( в наземном компоненте мы ограничены условиями Договора по РСМД).
Еще в начале 1980-х г. ряд отечественных и зарубежных специалистов отмечали, что обычные боеприпасы благодаря одновременному повышению точности и мощности приближаются к ядерному оружию малой мощности. С повышением точности наведения, которая постоянно возрастает в последние 15-20 лет, возможности боеприпасов в обычном снаряжении для поражения широкого спектра военных и экономических целей еще больше увеличиваются. При этом применение обычных боеприпасов даже самой большой мощности не сопровождается эффектами, которые неизбежно присутствуют при использовании любых видов ядерных боеприпасов, даже "миии-ньюков" (проникающая радиация, радиоактивное заражение почвы, воды и др.).
Убедительная угроза применения высокоточного дальнобойного носителя с боезарядом в обычном оснащении могла бы стать основой системы "предъядерного сдерживания", дополняющей систему ядерного сдерживания. Потенциальный агрессор должен при этом иметь в виду, что он может рассчитывать на нанесение удара не только по его силам и средствам, непосредственно развернутым и задействованным против России, но и по ряду других объектов.
Использование такого оружия должно быть "обставлено" соответствующим образом политически, как акт "последнего предупреждения" в ходе военных действий перед селективным применением сравнительно маломощных ядерных боеприпасов. Это должно быть концептуально оформлено в военной доктрине России и в оперативных документах Генерального штаба и соответствующих видов Вооруженных сил РФ.
При применении такого оружия речь должна идти прежде всего об объектах высокой стоимости, имея в виду не столько денежное исчисление, сколько ценность для обеспечения национальной безопасности и ведения боевых действий. К таким объектам, в частности, относятся наземные центры радиоэлектронной разведки, крупные корабли аналогичного назначения, узлы связи, управления. Такие объекты, как правило, сравнительно удалены от густонаселенных районов, и их поражение не повлечет за собой многочисленные жертвы, как прямые, так и "сопутствующие".
На более высоких стадиях эскалации, но все еще в рамках "предъядерной" стадии, речь могла бы идти и об аналогичных объектах гражданской инфраструктуры, сравнительно удаленных от крупных городских агломераций в целях минимизации потерь для мирного населения, но нанесения агрессору ощутимого экономического ущерба (например, электростанции, обеспечивающие энергией мегаполисы).
Научно-технический уровень нашей страны вполне позволяет иметь такого рода средства "предъядерного сдерживания" и развивать их в соответствующем направлении.
Следует отметить, что роль обычных вооружений в общей системе средств сдерживания пересматривается сейчас и в США. В соответствии с новой ядерной доктриной, о содержании которой стало известно в начале 2002 г. после направления в конгресс соответствующего доклада Пентагона, провозглашено создание "новой триады": "старая триада" (межконтинентальные баллистические ракеты, атомные подводные лодки с баллистическими ракетами и тяжелые бомбардировщики с бомбами, крылатыми ракетами и аэробаллистическими ракетами) вместе с высокоточным обычным оружием образуют "наступательную составляющую", ПРО - "оборонительную", а третьим элементом станет инфраструктура, обеспечивающая боевые действия. Все три элемента новой триады "завязываются" информационно - разведывательными средствами.
Система "предъядерного сдерживания" в еще большей мере, чем система ядерного сдерживания, зависит от развития соответствующей информационной инфраструктуры - средств разведки, целеуказания, навигации (включая космическую навигацию). Значительная часть этой инфраструктуры - это средства двойного назначения, которые необходимо развивать соответствующим образом. Задаче обеспечения "предъядерного сдерживания" может служить российская система космической навигации "Глонасс", создание которой удалось завершить в сложнейших условиях в середине 1990-х г. Аналогичной системой обладают лишь США - "Навстар" (Джи-Пи-Эс); при этом по ряду технических характеристик система "Глонасс" превосходит американскую Джи-Пи-Эс. В этом плане полностью оправданным является воссоздание в качестве самостоятельного рода войск военно-космических сил России и восстановление группировки спутников системы "Глонасс".
Ядерное сдерживание при всей его значимости - это не панацея в обеспечении национальной безопасности России. За счет него невозможно (и даже опасно) пытаться парировать, нейтрализовать весь спектр военно-политических угроз безопасности нашей страны. Чрезмерное упование на ядерное сдерживание в политике национальной безопасности России вредно и даже опасно. Ядерной мощью можно лишь частично компенсировать слабость в экономических и политических сферах, в силах общего назначения. Так что в числе прочих мер ядерное сдерживание должно быть дополнено эффективным "предъядерным сдерживанием".
Как писал в начале XX в. российский историк и идеолог развития военно-морского флота П.И. Белавенец, постоянная "готовность нападений на территорию врага удержит его от нападения на наши земли". Этот неоправданно забытый автор справедливо подчеркивал, что эта истина верна была всегда и будет верна, пока будет существовать война и войска как на суше, так и на море.
(из книги А.А. Кокошина "ЯДЕРНЫЕ КОНФЛИКТЫ В XXI ВЕКЕ (типы, формы, возможные участники)" - М.: "Медиа-Пресс", 2003, с.87-91)
Академик РАН А.А. Кокошин об обеспечении интересов России в многомерной системе мировой политики
«Современную политику государства–нации, стремящегося обеспечить свои интересы в мировой политике и в мировой экономике, свою субъектность, свой реальный суверенитет, можно уподобить одновременной игре в многомерные шахматы на нескольких шахматных досках; при этом правила игры время от времени обновляются – по мере изменений в составе основных «игроков», многие из которых ведут такую же многомерную (и многошаговую) игру. В такой политике крайне важно сохранить свою национально-государственную, культурно-цивилизационную идентичность»[1].
[1] См.: Кокошин А.А. Политика как общественный феномен: Формы и виды политики, ее акторы, взаимоотношения с идеологией, военной стратегией и разведкой. Изд. 3-е, испр. и доп. – М.: Книжный дом «ЛИБРОКОМ», 2010. С. 55.
Российская академия наук о достижениях академика А.А. Кокошина к его 80-летнему юбилею
Академик РАН А.А. Кокошин — видный государственный и военный деятель России, выдающийся ученый в области истории и теории международных отношений, политико-военных проблем национальной безопасности России, политологии. Один из крупнейших специалистов по проблемам устойчивости военно-стратегического равновесия (стратегической стабильности) и стратегического ядерного и неядерного сдерживания. В сфере его научных интересов: тенденции и перспективы развития современной системы мировой политики, исследование закономерностей развития взаимоотношений между гражданской и военной техносферой, вопросы истории и теории войн и вооруженных конфликтов.
Андрей Афанасьевич Кокошин родился 26 октября 1945 года в Москве, в семье офицера-фронтовика, участника Парада Победы 1945 года.
Перед поступлением в вуз работал токарем в Опытном конструкторском бюро, возглавляемом выдающимся отечественным авиаконструктором А.С. Яковлевым. В 1963 году окончил среднюю школу рабочей молодежи с золотой медалью.
В 1969 году окончил факультет приборостроения МВТУ (МГТУ) им. Н.Э. Баумана по специальности «радиоэлектронные устройства».
В студенческие годы входил в команду олимпийского резерва сборной СССР по академической гребле, дважды был серебряным призером молодежного первенства СССР, один раз — бронзовым призером.
В 1973-1992 гг. — в Институте США и Канады АН СССР (ИСКАН): аспирант, младший научный сотрудник, ученый секретарь, зав. отделом, заместитель директора Института.
В 1970-х гг. дважды избирался в состав Центрального комитета (ЦК) ВЛКСМ, был заместителем председателя Совета молодых ученых ЦК ВЛКСМ. Лауреат премии Ленинского комсомола в области науки.
В эти годы играл за московский «Локомотив» в регби, избирался президентом Федерации регби СССР (1990-1991 гг.).
В 1972 году защитил диссертацию на соискание степени кандидата исторических наук. В 1981 году защитил диссертацию на соискание степени доктора исторических наук.
Как заместитель директора курировал работу отдела военно-политических исследований ИСКАН и лаборатории искусственного интеллекта и математического моделирования. Вел междисциплинарные исследования в интересах обороны и безопасности Советского Союза с привлечением ученых и специалистов в области общественных, естественных и технических наук. Активно взаимодействовал со структурами Генштаба Вооруженных сил СССР и Военно-промышленной комиссией при Совмине СССР.
Многие разработки А.А. Кокошина такого рода велись под руководством выдающегося отечественного ученого-физика и крупнейшего организатора науки вице-президента АН СССР Е.П. Велихова, ведавшего в советской Академии наук оборонными исследованиями. Под руководством А.А. Кокошина лабораторией искусственного интеллекта и математического моделирования ИСКАН были разработаны компьютерные модели стратегического сдерживания и стратегической стабильности (с учетом фактора потенциальной широкомасштабной ПРО США), переданные вскоре для дальнейшего применения в Генеральный штаб ВС СССР. А.А. Кокошин был «правой рукой» Е.П. Велихова в разработке концепции и проектов «асимметричного ответа» на программу президента США Р. Рейгана «Стратегическая оборонная инициатива» (СОИ) по созданию широкомасштабной ПРО США с космическими эшелонами. Советский «асимметричный ответ» предусматривал комплекс сравнительно менее затратных мер по нейтрализации потенциального эффекта такой американской системы для обеспечения эффективного комплекса сил, средств и мер стратегического сдерживания в политике национальной безопасности нашей страны. Многими специалистами разработки концепции и конкретных проектов «асимметричного ответа» считается крупным научно-прикладным достижением.
Позднее А.А. Кокошину пришлось заниматься реализацией конкретных проектов «асимметричного ответа» в практическом плане, находясь на различных государственных должностях.
Идеи «асимметричного ответа» выглядят весьма актуальными в свете продвижения президентом США Д.Трампом проекта широкомасштабной ПРО с космическими эшелонами «Золотой купол».
В 1992-1997 гг. – А.А. Кокошин на посту первого заместителя министра обороны РФ. В 1997-1998 гг. — государственного военного инспектора – секретаря Совета обороны РФ, затем секретаря Совета безопасности РФ. В Минобороны РФ А.А. Кокошин ведал военно-технической и военно-промышленной политикой и отношениями с государственными органами власти РФ. Им была создана эффективная система управления формирования и реализации Государственной программы вооружений и Государственного оборонного заказа, с должным взаимодействием подчиненных непосредственно ему структур со структурами Генштаба Вооруженных сил (ВС) РФ, с главкоматами видов ВС РФ и командованиями родов войск. Был одним из основных разработчиков федеральных законов «Об обороне», «О государственном оборонном заказе» и «О мобилизационной подготовке и мобилизации РФ».
А.А. Кокошин на посту первого заместителя министра обороны РФ сумел установить эффективные рабочие отношения с начальниками Генерального штаба того периода генералами армии В.П. Дубыниным, М.П. Колесниковым, А.В. Квашниным, главкомами видов Вооруженных сил РФ генералами армии П.С. Дейнекиным, В.А. Прудниковым, В.М. Семеновым, И.Д. Сергеевым, адмиралом флота Ф.Н. Громовым.
В 1990-е годы чрезвычайно трудно было решать все ключевые проблемы технического оснащения Вооружённых Сил: радикально сокращались расходы на оборону, шла обвальная деиндустриализация, погибло много промышленных производств, от которых зависит ОПК. В значительной степени было разрушено управление оборонно-промышленным комплексом. Сотни и тысячи предприятий отечественного ОПК фактически напрямую замкнулись на структуры Минобороны России, подчинявшиеся непосредственно А.А. Кокошину.
В этих тяжелейших условиях А.А. Кокошину и группе его единомышленников сверхусилиями удалось сохранить системообразующую часть отечественного оборонно-промышленного комплекса, его сложнейшие многоуровневые кооперационные цепочки. Во многом за счет этого наш ОПК успешно развивался в последующие десятилетия.
А.А. Кокошин курировал создание многих важнейших систем вооружений. Среди них — межконтинентальные баллистические ракеты «Тополь-М» и «Ярс», новый фронтовой бомбардировщик «Су-34», стратегический подводный ракетоносец проекта «Борей», малошумные многоцелевые атомные подводные лодки, ударные вертолеты «Ми-28Н», Ка-50 и «Ка-52», высокоточные дальнобойные крылатые ракеты «Х-101» и «Х-102», система космической навигации «ГЛОНАСС», система противоракетной обороны «А-135», ракетный комплекс оперативно-тактического назначения «Искандер» (без которого не было бы гиперзвукового «Кинжала»), реализацию комплексных целевых программ электроники двойного назначения «Интеграция-СВТ», «Багет» и др. Одним из результатов реализации программы «Интеграция-СВТ» стало создание серии высокопроизводительных отечественных микропроцессоров «Эльбрус», которые производятся и используются в России и в современных условиях.
А.А. Кокошиным было принято решение о продолжении работ по гиперзвуковому планирующему крылатому блоку для перспективных межконтинентальных баллистических ракет, что в современных условиях реализовалось в системе «Авангард».
Благодаря усилиям А.А. Кокошина и его единомышленников Вооруженные силы в те и последующие годы были оснащены крылатыми ракетами большой дальности «Калибр», зенитно-ракетными комплексами С-400, зенитным ракетно-пушечным комплексом «Панцирь», новейшими средствами радиоэлектронной борьбы, разведки и целеуказания и др.
С именем А.А. Кокошина в период его пребывания на этих постах связывают создание самого мощного в мире тяжелого атомного ракетного крейсера «Петр Великий». Совместно с главой Роскосмоса Ю.Н. Коптевым А.А. Кокошин в 1998 году добился принятия решения о создании баллистических ракет «Синева» для стратегических подводных ракетоносцев проекта 667БДРМ «Дельфин», что позволило сохранить в боеготовом состоянии в несколько наиболее сложных лет морскую составляющую стратегических ядерных сил России.
А.А. Кокошин активно боролся за формулирование и реализацию национальной промышленной политики России. Он подчеркивал необходимость формирования мощных отечественных компаний, состоящих из предприятий, заводов, НИИ, КБ со значительной степенью вертикальной интеграции, разрабатывающих и выпускающих финишную продукцию, как военную, так и гражданскую. Он вместе с Е.П. Велиховым подготовил президентский Указ о производстве на северодвинском «Севмашпредприятии» наряду с атомными подводными лодками платформ для освоения арктического шельфа, в результате чего была построена гигантская буровая платформа «Приразломная», эксплуатируемая и в настоящее время. Этот проект был очень важным фактором в сохранении «Севмашпредприятия», как центра атомного подводного судостроения.
Находясь на посту секретаря Совета безопасности России, за короткий срок превратил аппарат Совета безопасности в эффективную организацию, которая успешно координировала деятельность силовых структур. Как секретарь Совета безопасности РФ А.А. Кокошин разработал и утвердил у Президента РФ (1998) документ «Основы (концепция) государственной политики РФ по военному строительству до 2005 года», которые охватывали все российские силовые структуры. Руководил подготовкой решений Совета безопасности РФ и Президента РФ июля 1998 г. по вопросам ядерной политики России, которая предусматривала развитие трехкомпонентной структуры стратегических ядерных сил РФ (ядерной «триады»), нестратегического ядерного оружия, развитие ядерного оружейного комплекса России, системы предупреждения о ракетном нападении и др. Данные решения на многие годы вперед определили это столь важное направление обеспечения национальной безопасности и обороноспособности России.
А.А. Кокошин активно и плодотворно взаимодействовал с такими выдающимися лидерами отечественного ОПК как Б.В. Бункин, Г.А. Ефремов, Д.И. Козлов, Д.Г. Пашаев, А.И. Савин, И.Д. Спасский, Ю.А. Трутнев, Е.А. Федосов, А.Г. Шипунов, А.Н. Шулунов и др.
Во внешнеполитической сфере А.А. Кокошин зарекомендовал себя активным противником расширения НАТО на Восток, сторонником глубокого и многопланового партнерства с Индией и Китаем. Он был едва ли не главным проводником идеи «треугольника» Россия — Китай — Индия.
В 1987 году избран член-корреспондентом АН СССР по Отделению экономики при активной поддержке ряда крупнейших ученых в области естественных наук, академик РАН c 2006 года — по Отделению общественных наук.
Действительный член государственной Российской академии ракетно-артиллерийских наук, общественных российской Академии социальных наук, Академии военных наук.
В 1998-1999 гг. — и.о. вице-президента РАН: в его обязанности входила координация работы РАН по проблемам национальной безопасности России.
В 2009-2017 гг. был академиком-секретарем Отделения общественных наук РАН. В этом качестве много внимания в том числе уделял взаимодействию ученых РАН разного профиля по таким проблемам как развитие информационных технологий и биотехнологий и их воздействие на экономику, социум, военную сферу.
В 2003-2019 гг. — декан-организатор факультета мировой политики МГУ им. М.В. Ломоносова. С 2019 года — заместитель научного руководителя Научно-исследовательского университета «Высшая школа экономики» (НИУ ВШЭ).
Депутат Государственной Думы 3-го, 4-го, 5-го созывов. В депутатской деятельности был заместителем председателя Комитета по промышленности, строительству и наукоемким технологиям, первым заместителем председателя Комитета по науке и наукоемким технологиям, председателем Комитета по делам Содружества Независимых Государств и связям с соотечественниками.
Активно участвовал в создании и развитии ЕврАзЭС, ОДКБ, Таможенного союза России, на протяжении многих лет был членом Парламентского Собрания Союза Беларуси и России.
Как депутат Госдумы А.А. Кокошин занимался реставрацией памятников культурно-исторического наследия в Ярославской области, среди них — Успенский собор в Кремле Ростова Великого, Собор Св. Петра и Павла в Ярославле, Спасо-Яковлевский монастырь в Ростове Великом и др.
А.А. Кокошин является инициатором и одним из разработчиков Федерального закона «О почетном звании «Город воинской славы»», был соавтором закона «О внесении изменений в Федеральный закон «О противодействии терроризму», соавтор поправок к закону «О ратификации Договора между Российской Федерацией и Соединенными Штатами Америки о мерах по дальнейшему сокращению и ограничению стратегических наступательных вооружений» и др.
В 2001 году А.А. Кокошин был определен одним из руководителей Межведомственной рабочей группы по международным вопросам, созданной решением Президента РФ В.В. Путина. В состав этой рабочей группы, действовавшей в рамках Госсовета РФ, вошли заместители руководителей таких российских структур, как МИД, ФСБ, СВР, Минобороны и Минэкономики. Рабочей группой были сделаны важные выводы о характере международной обстановки на среднесрочную перспективу, отработан ряд предложений для стратегии национальной безопасности России в международной сфере; они были представлены в нескольких докладах Президенту В.В. Путину и Совету Безопасности РФ.
В 1990-е — 2000-е гг. А.А. Кокошин первым провозгласил формулу стратегического неядерного сдерживания в военной политике России в дополнение к ядерному сдерживанию. В 2014 году неядерное стратегическое сдерживание стало составной частью официальной российской военной доктрины.
В 2008 году А.А. Кокошин совместно с академиками РАН Е.П. Велиховым и В.Б. Бетелиным обосновал и предложил Правительству России национальную программу по развитию суперЭВМ.
Автор более 200 научных трудов, в том числе 28 монографий (из них 10 в соавторстве). Многие труды опубликованы в КНР, США, Великобритании, Франции, Германии, Индии, Швейцарии, Венгрии и других странах. Среди наиболее известных в научном и экспертном сообществе работ труды, написанные индивидуально или в соавторстве: «Прогнозирование и политика», «Космическое оружие: дилеммы безопасности», «Армия и политика. Эволюция советской военно-политической и военно-стратегической мысли (1918-1991)», «Военно-морской флот России. Из юбилейного трехсотого — взгляд в прошлое и будущее», «Промышленная политика и национальная безопасность», «Ядерные конфликты в XXI веке», «Стратегическое управление: теория, исторический опыт, сравнительный анализ, задачи для России» (издана также в КНР в 2005 на китайском языке), «Политология и социология военной стратегии» (три издания, издана также в КНР на китайском языке), «Проблемы обеспечения стратегической стабильности: Теоретические и прикладные вопросы» (издана также в КНР на китайском языке), «Макроструктурные изменения в системе мировой политики до 2030 года», «Выдающийся отечественный военный теоретик и военачальник Александр Андреевич Свечин», «Вспоминая Макиавелли», «Стратегическое ядерное и неядерное сдерживание в обеспечении национальной безопасности России» (издана также в КНР на китайском языке), «Вопросы эскалации и деэскалации кризисных ситуаций, вооруженных конфликтов и войн», «О контурах формирующейся центросиловой структуры системы мировой политики», «Вопросы прикладной теории войны» и др.
В своем построении теории войны А.А. Кокошин рассматривает войну как продолжение политики, как состояние общества и определенного сегмента мировой политики, как столкновение двух (или более) государственно-политических структур (или негосударственных структур, сил); война, как задача управления и др.
А.А. Кокошиным определены основные характеристики макроструктурных изменений в системе мировой политики в условиях развивающейся многополярности; разработаны вопросы методологии прогнозирования в интересах национальной безопасности страны, определены параметры обеспечения реального суверенитета для России в современном мире. Им разработаны теоретические и прикладные проблемы стратегического управления (руководства) в политико-военной сфере; сформулировано понятие «стратегической культуры». А.А. Кокошин разработал «лестницу эскалации» войн и вооруженных конфликтов в современных условиях (в том числе в соавторстве с генералами Ю.Н. Балуевским, В.И. Есиным и А.В. Шляхтуровым).
Большое внимание привлек подготовленный под его руководством доклад «Сценарии развития Восточной Сибири и российского Дальнего Востока в контексте политической и экономической динамики Азиатско-Тихоокеанского региона до 2030 года».
А.А. Кокошиным определены критерии и параметры устойчивости военно-стратегического равновесия с учетом комплекса факторов — политико-военных, экономических, инженерно-технических, оперативно-стратегических и др. Он разработал типологию ядерных конфликтов в международных отношениях ХХ-XXI веков, дал рабочее определение «ядерного конфликта».
Важным вкладом в развитие политической науки стало определение А.А. Кокошиным закономерностей взаимосвязи идеологии, политики и военной стратегии.
Особое место в научной работе А.А. Кокошина занимает многолетнее изучение отечественного военно-теоретического наследия, особенно творчества такого выдающегося российского и советского военного теоретика как А.А. Свечин, которого А.А. Кокошин доказательно позиционирует как более крупную фигуру, чем Карл фон Клаузевиц.
Директор Института перспективных стратегических исследований НИУ ВШЭ, заведующий кафедрой международной безопасности факультета мировой политики МГУ имени М.В. Ломоносова.
Член Президиума РАН, член Бюро Отделения общественных наук РАН.
Член Научного совета по исследованиям в области обороны РАН, член Научного совета РАН «Информационная безопасность».
Член Президиума Научно-экспертного совета (НЭС) Совета безопасности РФ, руководитель Комитета по проблемам стратегического планирования НЭС СБ РФ.
Почетный Президент Ассоциации историков Второй мировой войны имени профессора О.А. Ржешевского.
Член Общественного совета при Следственном комитете РФ.
Главный редактор журнала «Вестник Московского университета. Серия 25. Международные отношения и мировая политика», член редколлегии/редсовета журналов «Вестник МГИМО Университета», «Общественные науки и современность», «Проблемы национальной стратегии» Российского института стратегических исследований, «Россия в глобальной политике».
Награжден орденом «Знак Почета», орденом Почета, орденом Дружбы народов, орденом Дружбы, орденом «За заслуги перед Отечеством» IV и III ст., орденом Александра Невского, ведомственными наградами Совета безопасности РФ, Минобороны РФ, ФСБ РФ, Следственного комитета РФ и др., орденами Русской православной церкви, знаком Госдумы ФС РФ «За заслуги в парламентаризме» и др.
В связи с 80-летием 26 октября 2025 года А.А. Кокошин получил поздравления от Президента России В.В. Путина, Президента РАН Г.Я. Красникова и многих других членов нашей Академии, от министра иностранных дел С.В. Лаврова, директора СВР, председателя Российского исторического общества С.Е. Нарышкина, целого ряда лидеров отечественного ОПК и российских военачальников, своих многочисленных учеников, коллег по академической гребле и регби.
https://www.ras.ru/news/shownews.aspx?id=91965812-222f-44b9-8683-75045ddd3d90#content
ИСКУССТВЕННЫЙ ИНТЕЛЛЕКТ И НЕКОТОРЫЕ ВОПРОСЫ ОБЕСПЕЧЕНИЯ БЕЗОПАСНОСТИ РОССИИ
Московский государственный университет им. М.В. Ломоносова, Москва, Россия
В статье в сжатом виде представлены некоторые случаи применения систем искусственного интеллекта (интеллектуальных систем) в целях надёжного предупреждения и оптимальной реакции на техногенные и природные чрезвычайные ситуации, решения комплекса задач информационной безопасности и кибербезопасности, повышения боеспособности Вооружённых сил.
Ключевые слова: системы и технологии искусственного интеллекта, обучение на прецедентах, техногенные и природные чрезвычайные ситуации, информационная безопасность и кибербезопасность, боеспособность Вооружённых сил.
DOI: https://doi.org/10.31857/S0869-5873895437-439
При оценке перспектив исследований в области искусственного интеллекта (ИИ) необходимо учитывать как долгосрочные, так и среднесрочные тенденции в этой сфере. Сегодня мы переживаем третью волну в развитии искусственного интеллекта, которая характеризуется весьма высокой степенью оптимизма относительно возможностей информационно-коммуникационных технологий и систем. Во многом это связано с развитием широкого спектра таких технологий и соответствующих разделов математики.
Работы в области искусственного интеллекта ведутся в некоторых странах по крайней мере со второй половины 1950-х годов. За это время они прошли через ряд подъёмов и спадов, в том числе применительно к проблемам безопасности. Нельзя не упомянуть, что многие специалисты обоснованно обращают внимание на целый ряд существенных рисков и проблем, которые возникают при бурном развитии этого направления. А значит, изучению рисков при создании систем ИИ, особенно автономных, должны быть посвящены специальные исследования и разработки.
По определению академика РАН И. А. Соколова, искусственный интеллект междисциплинарная наука на стыке математики, информатики, лингвистики и когнитивных наук. Методы искусственного интеллекта применяются в тех областях, где приходится действовать, не имея точных инструментов решения проблемы, и к тем задачам, для которых отсутствует или неприемлем по временным ограничениям заранее заданный алгоритм решения. Академик РАН К. В. Рудаков говорил о том, что для использования методов и математических подходов искусственного интеллекта наличие адекватной математической модели предметной области не является необходимым, чем во многом, по его мнению, и определяется широта спектра приложений технологий и систем ИИ.
Традиционно к числу задач, решаемых системами и технологиями искусственного интеллекта, относятся: обработка текстов, распознавание изображений и видео, обработка аудиозаписей (в том числе речи), обработка электронных сигналов и иных массивов информации с дальнейшим выделением и представлением знаний, поддержка принятия решений. Развитие систем искусственного интеллекта для указанных направлений в растущей мере связано с рядом общественных и гуманитарных наук, в том числе с социологией, психологией, политологией, правоведением, теорией управления. Этот факт нередко недоучитывается, особенно при постановке задач, в частности в области систем поддержки принятия решения.
Системы ИИ способны обучаться на прецедентах в непредвиденных ситуациях. С этой точки зрения исключительно важно формирование как можно более детального и исчерпывающего набора описаний прецедентов. Во многих случаях это весьма сложная ресурсоёмкая задача, требующая тесного взаимодействия учёных и специалистов разного профиля. Для эффективной работы систем искусственного интеллекта в сфере безопасности необходима первичная обработка огромных объёмов информации, структурированных в разных вариантах, что требует тесного взаимодействия как разработчиков и операторов систем ИИ, так и специалистов-аналитиков.
В соответствии с НИР «Разработка прогноза реализации приоритета научно-технического развития, определённого пунктом 20д Стратегии научно-технологического развития Российской Федерации "Противодействие техногенным, биогенным, социокультурным угрозам, терроризму и идеологическому экстремизму, а также киберугрозам и иным источникам опасности для общества, экономики и государства"» выделены прикладные области использования искусственного интеллекта в сфере безопасности.
Повышение эффективности правоохранительной деятельности, в том числе применительно к борьбе с экстремизмом и терроризмом. Существенное значение в рамках противодействия терроризму и идеологическому экстремизму приобрели работы над совершенствованием технологий и обработки больших массивов данных, обеспечивающих оперативность и комплексность рассмотрения соответствующих проблем. Весьма важен анализ и прогнозирование развития социокультурной среды в целях обеспечения поиска связей между различными субъектами, явлениями и событиями с применением ИИ. Соответствующие системы искусственного интеллекта могли бы выявлять субъектов, потенциально опасных для общества в том числе по внешним поведенческим признакам.
Надёжное предупреждение и оптимальная реакция на техногенные и природные чрезвычайные ситуации (ЧС):
• выявление угроз возникновения ЧС на основе обработки неформализованной информации из социальных медиа, сообщений добровольцев и т. п.;
• обнаружение признаков ЧС с использованием видовой информации (аэрофотосъёмка, камеры наружного наблюдения, автомобильные видеорегистраторы, иные средства фото- и видеофиксации;
• определение границ районов ЧС с использованием видовой информации;
• поиск людей и объектов в районах ЧС, в том числе под завалами, в горно-лесистой местности, в других сложных условиях;
• в области природных воздействий значительная часть проблем, требующих изучения, связана с механизмами подобных воздействий, прогнозированием и моделированием угроз, например, гидрологического (наводнения, затопления территорий и др.), геолого-геоморфологического (землетрясения, вулканы, сели, оползни, лавины и др.), метеорологического характера, а также природных пожаров.
Всё большую актуальность приобретают методы и средства жёсткой, функциональной и комбинированной защиты сложных технических систем.
Решение обширного комплекса задач информационной безопасности и кибербезопасности. В США, например, пытаются создать программное обеспечение, которое позволяет определять ботов, занимающихся дезинформацией в сети, выявлять те или иные информационные кампании в социальных сетях, оценивать их эффективность.
Огромное значение имеют системы искусственного интеллекта для кибервойн, в том числе для распознавания на ранней стадии возможных кибератак как по военным, так и по гражданским целям, для обнаружения аномалий в киберпространстве. Применительно к ведению информационного противоборства системы ИИ помогают подбирать важную информационную стратегию и тактику работы в социальных сетях.
В соответствии с Доктриной информационной безопасности РФ 2016 г. понятие "информационная безопасность" является максимально полным, охватывающим информационно-психологический аспект, кибербезопасность, защиту информации и др. (п. 23 Доктрины). Тем не менее специалисты проводят различие между кибервойнами и информационными войнами. По словам президента Российской академии ракетных и артиллерийских наук В. М. Буренка, кибервойна – "это целенаправленное деструктивное воздействие информационных потоков в виде программных кодов на материальные объекты и их системы, их разрушение, нарушение функционирования или перехват управления ими". Информационные же войны – "это контентные войны, имеющие своей целью изменение массового, группового и индивидуального сознания". В процессе таких войн идёт борьба за умы, ценности, поведенческие характеристики людей. Справедливо утверждается, что информационные войны велись задолго до появления киберпространства.
Повышение боеспособности Вооружённых сил по широкому спектру их функций и задач. Многочисленные исследования, оценки авторитетных учёных и специалистов свидетельствуют, что в области искусственного интеллекта наступает новый этап, который может знаменоваться заметными прорывными результатами в военной сфере. Выдвигаются гипотезы о том, что широкое внедрение систем ИИ приведёт к революционным изменениям, сопоставимым с появлением боевой авиации или даже атомного оружия. Но эта гипотеза нуждается в тщательной научно-исследовательской проработке. Значительный интерес представляет применение ИИ в различных звеньях всего контура принятия решения – от получения и обработки информации до выработки решения на основе анализа разных вариантов, реализации решения, включая контроль за его исполнением. В целом системы и средства искусственного интеллекта призваны обеспечить упреждающее выполнение всего цикла управления на высоком уровне.
Перечень задач, которые могут быть решены применительно к сфере безопасности и обороны с использованием технологий и систем ИИ, далеко не исчерпывается указанными выше направлениями. Но именно эти направления, на которых акцентируют внимание многие эксперты, должны войти в перечень, который необходимо активно формировать уже сегодня с учётом достижений в области искусственного интеллекта.
Определение академиком РАН и РАРАН А.А. Кокошиным ядерного конфликта
«Ядерный конфликт – это кризисная ситуация, в которую вовлечены один или несколько обладателей ядерного оружия и в ходе которой эскалация доходит до уровня, когда одна или более сторон начинают рассматривать практическую возможность применения ядерного оружия. Высшая фаза ядерного конфликта означает применение ядерного оружия в различных масштабах – от единичных ядерных ударов до массированного использования ядерного оружия»[1].
«Типологизация ядерных конфликтов возможна по нескольким признакам. Один признак (по этому принципу строится структура данного исследования) состоит в выделении субъектов ядерных конфликтов. Другим признаком может служить степень интенсивности ядерных конфликтов – от заявлений с намеками на применение ядерного оружия до большой (тотальной) войны с массированным применением этого оружия. Третьим признаком может быть оценка политических целей (их масштабов, характера), для решения которых используется угроза применения ядерного оружия и для достижения которых оно может быть действительно применено»[2].
