О выдающемся отечественном генштабисте генерале армии Алексее Иннокентьевиче Антонове и некоторых его соратниках

Генерала армии Алексея Иннокентьевича Антонова (1896–1962 гг.) можно назвать одним из наиболее эффективных начальников Генерального штаба РККА в отечественной истории. К сожалению, эта фигура часто остается в тени многих других выдающихся советских полководцев, однако Антонов безусловно может служить образцом для подражания и для современных отечественных генштабистов.

Антонов отличался высоким уровнем образованности. Он окончил гимназию, после которой некоторое время учился на физика-математическом факультете Петербургского университета. Хорошо знал французский язык, что для советских командиров, особенно после изгнания из РККА подавляющего числа дореволюционных офицеров, было весьма редким явлением.

В 1916 г. Алексей Иннокентьевич прошел ускоренный курс обучения в привилегированном Павловском военном училище и в звании прапорщика был зачислен в Лейб-гвардии Егерский полк. Получил боевой опыт и в Первую мировую войну, и в Гражданскую, в том числе проходил службу на штабных должностях в Красной Армии, куда он вступил добровольно. В целом имел солидный послужной список в РККА в межвоенные годы. Успешно окончил в 1931 г. Военную академию имени М.В. Фрунзе. Много внимания Антонов во время учебы уделил различным военно-историческим и военно-теоретическим трудам Клаузевица, Мольтке-старшего, Фоша, Людендорфа, Свечина, Шапошникова, Тухачевского, Триандафилова и др.

В 1936 г. Антонов был направлен на учебу в только что воссозданную Академию генерального штаба; учился на знаменитом «маршальском курсе», из которого вышел ряд крупнейших советских военачальников, обеспечивших самую выдающуюся Победу в мировой истории — Победу нашего народа и наших Вооруженных сил в Великой Отечественной войне.

В числе преподавателей этого курса был и крупнейший отечественный военный теоретик (и педагог) А.А. Свечин, обладавший и огромным практическим опытом. Был среди них и такой крупный деятель отечественной военной науки, как Г.С. Иссерсон, который высоко оценил способности и уровень подготовки Алексея Иннокентьевича [i].

Для работы в Генштабе Антонова рекомендовал Верховному главнокомандующему И.В. Сталину ориентировочно весной 1943 г. начальник Генштаба Красной Армии А.М. Василевский. К лету 1943 г. Антонов стал де-факто руководителем Генштаба Красной Армии (занимая последовательно посты заместителя начальника Генштаба — начальника Оперативного отдела Генштаба, заместителя начальника, первого заместителя начальника Генштаба). Это было связано с тем, что А.М. Василевский часто направлялся И.В. Сталиным на фронт как представитель Ставки Верховного Главнокомандования для координации действий нескольких фронтов.

Перед переводом в Москву Антонов побывал на различных высоких штабных должностях в действующей армии: был начальником штаба ряда фронтов — Южного, Северо-Кавказского, Закавказского, Черноморской группы войск. Генерал армии Сергей Матвеевич Штеменко [ii], соратник Антонова и одна из видных фигур в нашей военной истории 1940–1960 гг., писал об Алексее Иннокентьевиче: «У Верховного Главнокомандующего А.И. Антонов пользовался непререкаемым авторитетом. И я полагаю, что тут не последнюю роль сыграло мужественная прямота Алексея Иннокентьевича, правдивость его докладов, в которых всегда и все строго соответствовало истине, как бы горька она ни была. При необходимости Антонов осмеливался возражать Сталину и уж во всяком случае высказывал свое мнение» [iii].

Алексей Иннокентьевич внес в работу Генштаба высокий уровень организованности, системности, глубокой продуманности предлагаемых решений. Одним из очень важных решений Антонова по организации работы «мозга армии» было то, что он сделал однообразными и более четкими карты, которые готовились офицерами Генштаба по их направлениям [iv]. Карты же были, есть и будут одним из важнейших инструментов военного планирования и управления в целом. В современных условиях — это прежде всего цифровые карты.

Антонов обладал исключительной штабной культурой, опиравшейся на его общую культуру. В этом он был подобен Маршалу Советского Союза Борису Михайловичу Шапошникову, который в годы Великой Отечественной войны возглавлял Генштаб РККА перед А.М. Василевским. Алексей Иннокентьевич был хорошо известен как вежливый и доброжелательный человек по отношению к своим подчиненным, будучи при этом требовательным и строгим начальником, руководителем. Генерал-полковник Н.А. Ломов, близкий соратник Антонова по Генштабу РККА, отмечал его «уравновешенный характер, ровное и тактичное обращение с окружающими». Это все было очень важным для установления в коллективе работников Генштаба Красной Армии «взаимопонимания и подлинно деловых отношений» [v]. В этом отношении Антонов стоит в одном ряду с такими замечательными советскими военачальниками, как маршалы Советского Союза Константин Константинович Рокоссовский и Борис Михайлович Шапошников, генерал армии Иван Ефимович Петров [vi].

Я родился и вырос в среде офицеров советских Вооруженных сил, где чутко относились к подобным качествам руководителей в силу особой специфики такой довольно жесткой иерархической организации, как армия. Отношение к подчиненным, к товарищам по оружию Антонова, Рокоссовского, Шапошникова, Петрова и ряда других наших крупных военачальников особо выделяло их на фоне многих других советских полководцев, в том числе выдающихся. Последние, несмотря на свои многие достоинства, нередко имели и серьезные недостатки, связанные с их отношением к подчиненным.

Звезда Антонова ярко взошла к середине 1943 г., особенно в период планирования летней кампании этого года, включавшей и грандиозную Курскую битву, которая являлась выдающимся образцом предвидения, стратегического и оперативного планирования, организации боевых действий по обеспечению нашей Победы.

Антонов — это один из ключевых фигур в планировании и в подготовке последующих победоносных наступательных операций Красной Армии против нацистского вермахта, а в 1945 г. и против милитаристской Японии. Несмотря на отмеченный высокий авторитет Антонова у Сталина, по неясным причинам Антонов недолго поработал в должности начальника Генштаба — с февраля 1945 г. по 25 марта 1946 г. Не пишет об этих причинах никто из биографов Антонова, из служивших вместе с ним военачальников.

***

А.И. Антонов не любил проводить большие совещания, считая их малоэффективными, а нередко и показушными. Об этом рассказывал упомянутый выше генерал-полковник Н.А. Ломов, который в годы Великой Отечественной войны занимал пост заместителя начальника Оперативного управления Генштаба Красной Армии, в ходе этой войны преобразованного в Главное оперативное управление Генштаба РККА. Под руководством Антонова Ломов осуществлял многие стратегические разработки Генштаба Красной Армии. Николай Андреевич не раз вспоминал о высочайшем профессионализме Антонова и его человеческих качествах.

Я это запомнил и следовал рекомендациям, примеру Антонова, работая в должности первого заместителя министра обороны РФ, а затем секретаря Совета обороны, затем секретаря Совета Безопасности РФ. Аналогичные рекомендации относительно совещаний с большим числом участников мне давал и Маршал Советского Союза Николай Васильевич Огарков, который в начале 1990-хгг. был советником в Минобороны РФ. (Н.В. Огарков в 1977–1984 гг. занимал пост начальника Генштаба ВС СССР — первого заместителя министра обороны СССР.)

В послевоенное время Ломов несколько лет занимал должность начальника Главного оперативного управления Генштаба ВС СССР, работал под началом С.М. Штеменко, который занимал должность начальника Генштаба ВС СССР в 1948–1952 гг. Завершил генерал-полковник Ломов свою службу в наших Вооруженных силах на посту начальника кафедры стратегии Военной академии Генштаба ВС СССР. После этого он уволился по возрасту и стал работать главным научным сотрудником в отделе военно-политических исследований Института США и Канады АН СССР, где мы с ним и познакомились.

Этот отдел на протяжении ряда лет возглавлял генерал-лейтенант в отставке, профессор Михаил Абрамович Мильштейн — видная фигура в нашей стратегической военной разведке периода Великой Отечественной войны и ряда послевоенных лет. Некоторое время Михаил Абрамович поработал и в оперативной разведке, будучи и.о. начальника разведотдела Западного фронта зимой 1942 г., когда этим фронтом командовал Георгий Константинович Жуков (до его назначения заместителем Верховного главнокомандующего). Михаил Абрамович, хотя и не соприкасался в те годы с А.И. Антоновым, как Ломов, тоже исключительно благожелательно отзывался об Алексее Иннокентьевиче, подчеркивая, что качества тех или иных руководителей быстро становились хорошо известными среди всех генштабистов, включая разведчиков.

Мне, гражданскому человеку, довелось стать преемником М.А. Мильштейна в должности заведующего отделом военно-политических исследований Института США и Канады АН СССР, занимаясь на этом посту углубленным многоплановым анализом «главного вероятного противника» в лице Соединенных Штатов. В этом отделе в разные годы работали такие крупные военные специалисты, как полковники Л.С. Семейко, Р.Г. Тумковский, капитан первого ранга Г.И. Святов, контр-адмирал Б.Д. Яшин и др. Выделялся среди них профессор Военной академии Генштаба ВС СССР, генерал-майор Валентин Вениаминович Ларионов, офицер-фронтовик в Великую Отечественную войну, участник в том числе Курской битвы, один из моих учителей, ставший позднее моим соавтором работ по стратегическому сдерживанию и стратегической стабильности.

Часть из этих военных профессионалов были ушедшими в запас офицерами, часть действующими, прикомандированными к нам специальным приказом руководства Минобороны СССР. Были к нам прикомандированы и ряд сотрудников Первого главного управления (политическая разведка) КГБ СССР, а также опытные работники аналитических структур советского ОПК.

У Ломова, весьма консервативного (в хорошем смысле этого слова) военного профессионала, был собственный взгляд на многие фундаментальные политико-военные вопросы. Он, как и Михаил Абрамович Мильштейн, не питали никаких иллюзий в отношении «главного вероятного противника» в лице США, но и не подходили к оценке его планов, намерений, военной стратегии с позиции каких-либо пропагандистских клише, свойственных многим из тех, кто считал себя аналитиками в этой области.

Ломов и Мильштейн хорошо разбирались в сильных и слабых сторонах американской военной машины. Такими же экспертными знаниями обладали и многие другие сотрудники этого отдела военно-политических исследований, прошедшие основательную школу практической работы в соответствующих подразделениях советского военного ведомства и в ПГУ КГБ. В том числе серьезно занимались мы тогда вопросами анализа угрозы внезапного ракетно-ядерного нападения США на СССР.

Ломов обладал уникальными знаниями в области военного искусства, как стратегии, так и оператики. Был хорошо знаком со многими крупнейшими советскими военачальниками, начиная с маршалов Советского Союза Георгия Константиновича Жукова и Александра Михайловича Василевского. Дружил Николай Андреевич с маршалом бронетанковых войск Павлом Алексеевичем Ротмистровым, одним из наиболее прославленных командующих советскими танковыми армиями. Ротмистров в послевоенные годы много занимался военно-научной работой, плодотворно обращаясь и к урокам истории, в том числе к анализу военного искусства такого опаснейшего противника, как был для нас вермахт. С последним благодаря Ломову мне довелось познакомиться довольно близко. Ротмистров в том числе запомнился мне своими рассказами о драматическом моменте в ходе Курской битвы лета 1943 г., когда он получил боевой приказ о нанесении контрудара по немецкой танковой группировке силами подчиненной ему 5-й танковой армии и приданными ей корпусами. Ротмистров сетовал на то, что ему не дали времени на проведение должной разведки противника, который в тот момент достиг определенных тактических успехов на одном из двух основных направлениях, что грозило его успехом в оперативном масштабе с тяжелыми стратегическими последствиями.

Ломов был автором ряда важных военно-теоретических работ — в том числе о советской военной доктрине, о роли научно-технических достижений в революции в военном деле. Ломов рассказывал, что под руководством С.М. Штеменко послевоенный советский Генштаб унаследовал многое от А.И. Антонова и А.М. Василевского, от Б.М. Шапошникова.

В нашем Генштабе тогда функционировал очень сильный коллектив, в том числе применительно к вопросам стратегического планирования. Важную роль наряду с самим Штеменко и Ломовым играл первый заместитель начальника Генштаба генерал армии Герман Капитонович Маландин, тоже человек высокой штабной и общей военной культуры.

Но в какой-то момент в июне 1952 г. и Штеменко, и Маландин, и Ломов внезапно и одномоментно, в один день, без каких-либо объяснений были сняты со своих должностей и с понижением направлены за пределы Москвы. Как вспоминал Ломов, произошло это сразу же после успешного доклада этих трех генштабистов И.В. Сталину одного из первых планов построения ПВО страны, что становилось все более крупной военно-стратегической задачей ввиду нарастающей угрозы воздушного нападения со стороны США. Николай Андреевич говорил, что после смерти Сталина он, Штеменко и Маландин как-то собрались и размышляли, что стало причиной их удаления из руководства Генштаба. В том числе они пришли к выводу, что выглядели в глазах Сталина вызывавшей недоумения и опасения «слишком дружной командой».

Для Штеменко это была первая, но не последняя опала. Вскоре после смерти Сталина (в марте 1953 г.) Сергей Матвеевич вернулся в Генштаб на должность заместителя начальника. Но после ареста Л.П. Берия (летом 1953 г.) Штеменко был снова снят со своей должности, причем понижен в звании — с генерала армии до генерал-лейтенанта. Третий раз Штеменко был снят уже с должности начальника Главного разведывательного управления (ГРУ) Генштаба в 1957 г., вместе с Г.К. Жуковым, который был устранен с поста министра обороны СССР с политическими обвинениями со стороны Н.С. Хрущева и его окружения.

Позднее Штеменко занимал многие высокие должности в наших Вооруженных силах, побывав в том числе на посту начальника Главного организационно-мобилизационного управления (ГОМУ) Генштаба ВС СССР (в здании Генштаба ВС РФ на Фрунзенской набережной имеется памятник Штеменко). Так что Сергей Матвеевич, по-видимому, единственный советский военачальник, возглавлявший в разное время все три главных управления нашего Генштаба.

В 1968 г. Штеменко вторично было присвоено звание генерала армии. Вот такая у Сергея Матвеевича была непростая судьба.

Антонов, в отличие от целого ряда других видных советских военачальников, так и не получил звание Маршала Советского Союза, хотя, по оценкам многих наших авторитетнейших военачальников и военных историков, заслужили этого не меньше, чем те командующие фронтами, которые получили это высшее звание. Но при этом Антонов был награжден «Орденом Победы», едва ли не единственный из генералов армии.

Ломов рассказывал мне, что Г.К. Жуков и А.М. Василевский дважды обращались к И.В. Сталину по вопросу о присвоении Антонову маршальского звания, но оба эти обращения были встречены молчанием. Третий раз они уже не рискнули поставить этот вопрос перед Сталиным. Ломов говорил, что у него есть предположения на счет причин такой неудачи Жукова и Василевского в этом вопросе, но об этом стоит как-нибудь рассказать особо.

[i] Гареев М.А. Полководцы победы и их военное наследие. М.: Изд. ИНСАН, 2003. С. 152–153.

[ii] С Сергеем Матвеевичем мне довелось познакомиться в юношеские годы, побывав у него дома в квартире генеральского дома на Садово-Кудринской улице (его сын Сергей учился со мной в одной классе в московской средней школе № 114). Встреча со Штеменко была короткой, но оставила на меня неизгладимое впечатление.

[iii] Штеменко С.М. Генеральный штаб в годы войны. Кн. 1. М.: Воениздат, 1975. С. 173.

[iv] Гареев М.А. Указ. соч. С. 161.

[v] Ломов Н.А. Вся жизнь — служение народу // Красная Звезда, 15.09.1976.

[vi] В современной нашей истории таким отношением к подчиненным славился генерал армии Виктор Петрович Дубынин, возглавивший Генштаб ВС РФ в 1992 г. То же самое можно сказать и о генерале армии Михаиле Петровиче Колесникове, преемнике Дубынина по посту начальника Генштаба ВС РФ.